Вчерашний день для рождённых в Советском Союзе людей, коими, наверняка, являются наши читатели, был красным днем календаря в честь победы Октябрьской революции 1917 года.
Начиная с 2005 года, этот день стал рабочим, не праздничным, но сохранился в календаре, как памятная дата. Это очень важно, поскольку, пройдя суровый путь последующих десятилетий, граждане страны Советов создали величайшую державу мира, добились военно-стратегического паритета, рывком подняли науку, покорив космос, выстояли в страшной войне, разгромив фашизм — это вехи нашей истории, которыми нужно гордиться.
А в народном календаре сегодня Дмитриев день (православные чтут память великомученика Димитрия Солунского), и если стоит холод и снег, то весна поздно войдет в свои права и будет холодной.
Ну и как пройти мимо ещё одного значимого ноябрьского праздника, который приурочен к принятию постановления НКВД РСФСР «О рабочей милиции» 10.11.1917. И по традиции в этот день, 10 ноября, смотрим праздничный концерт в Государственном Кремлевском дворце.
Новая героиня нашей рубрики тоже будет смотреть концерт ко Дню милиции, а ещё вспоминать, как в советские годы ежегодно ходила на демонстрацию в честь празднования Октябрьской революции.
Когда Ирина Сергеевна Смирнова согласилась поведать «на всю ивановскую» о своём житье-бытье, то, по её же признанию, она очень смутно представляла о чем говорить и как: «Я практически впервые обернулась назад, пролистав прожитые годы, как страницы бумажной книги. Пыталась вытащить из памяти тот детский возраст, который там отложился. И знаете что? Многое из того, что было со мной более полувека назад, я помню лучше и подробнее, чем события месячной давности». А ведь и правда, в этом есть какая-то закономерность и логичность, или просто детская память намного светлее и сильнее, а мозг не засорен еще всякими проблемами и идеями? Или всё гораздо прозаичнее: мы лучше помним события из детства, чем прошлогодние, поскольку они имеют бОльшую значимость и вызывали у нас наиболее сильные эмоции, оставив отпечаток на всю жизнь.
«Мои родители — Сергей Иванович и Зоя Петровна — вышли из многодетных семей, а вот сами остановились на двух дочках. И знаете, что сейчас вдруг осознала: вспоминаю наш класс, родню, соседей по улице — практически не было многодетных — у всех один или двое детей. Мы с сестрой Верой — погодки, родились в конце пятидесятых. Разница эта была не заметна — росли как двойняшки. Конечно, она была и есть моя самая близкая подружка, хотя ходили везде втроем. Таня — с соседней улицы — умудрялась дружить с нами двумя и мы, кстати, очень редко с ней ссорились».
Мама и папа Ирины Сергеевны жили в одной деревне, поэтому знали друг друга с малых лет. Их детство пришлось на трудные, военные годы. В середине пятидесятых они, будучи уже женатыми, последовали примеру своих старших собратьев, которые один за другим перебрались в город. «Для папы его родная деревня навсегда осталась местом силы. Даже когда там разрушили последний дом, он продолжал наведываться и с комом в горле покидал заросшие травой и молодыми деревьями места, где прошли детство и юность. Он с братьями и сёстрами рос без отца. Бабушка — Татьяна Алексеевна — поднимала их одна. Дед — Иван Михайлович Попов — служил в пехоте, пропал без вести в сорок четвёртом. Второй наш герой — Пётр Афанасьевич Рогов — вернулся живым, имея ранения. Он служил в противотанковой батарее, где на вооружении были «сорокапятимиллиметровки». Не часто, но рассказывал нам, как танки немецкие подбивали, пехоту огнём поддерживали…не любил вспоминать войну, даже спустя годы. В семье брата двоюродного хранятся его награды».
О своих школьных годах Ирина Сергеевна вспоминает так: учиться нравилось, но каникулы — лучше. Одно время она мечтала стать учителем, потом — быть швеёй и создавать одежду, возиться с малышней в садике, работать в библиотеке и читать целыми днями книжки. Но в итоге поступила в Ивантеевский техникум, получать профессию модельера-конструктора. Это было первое в её жизни общежитие. Студенты жили в комнатах по 2-3 человека. Для вылетевших из домашнего гнезда молодых людей самостоятельность стала хорошим стартом во взрослую жизнь. «Не все выдерживали разлуку с домом и то, что всё приходилось делать самому: покупать продукты, готовить, мыть посуду, стирать свои вещи, убирать комнату, за порядок в которой ставили оценку дежурные из числа учащихся. Вспоминаю этот первый год жизни и удивляюсь, как мы, 15-16-летние подростки, со всем справлялись. Питались в основном картошкой с маринованными кабачками или икрой, ну и макароны с подсолнечным маслом. Никакой колбасы и мяса, а по утрам — сладкий чай и бутерброд с плавленным сырком «Дружба». Надо отдать должное, что в столовой при техникуме кормили вкусно: и горячий суп, и что-то мясное на второе, и выпечка. Учиться было одновременно и интересно, и тяжело. Хорошие оценки в дипломе давали право идти в числе первых в списках распределения на работу. Хотелось ближе к дому, и я выбрала Горький. Работала в модельной мастерской на трикотажной фабрике и снова жила в общежитии». Вспоминая прожитое, Ирина Сергеевна подсчитала: почти двадцать пять лет ютилась то в общежитиях, то на съёмных квартирах, а это ровно половина её самостоятельной жизни. Но молодость — есть молодость, и в памяти об этих годах осталось только хорошее.
«Общежитие было женским, а кто успел создать семью — жили так же, с малышами, в двенадцатиметровых комнатах. Внизу, в «актовом зале», стоял телевизор, и вечером набивался народ смотреть «Время», кино, а потом и московскую Олимпиаду. Раз в месяц устраивали танцы и в общагу пускали местных пацанов. Мужское население ещё не восполнилось после Отечественной, а уже шла афганская компания. Вот и сейчас такая же ситуация… это прям доля такая у России — доля женская…»
Маму Ирины Сергеевны очень печалило её одиночество: не замужем, детей нет, а часики — то тикают. Она вместе с сердобольной родней не единожды предпринимала попытки познакомить то с одним, то с другим «нормальным парнем». Одна дочь уже подарила ей двоих внуков, а другая — ждала «суженого-ряженого». И дождалась-таки.
«В конце восьмидесятых поехали с подружкой в Крым. Не успели сойти на перрон, как подошла бабулька и предложила снять комнатку в частном секторе. Мы жили на веранде, а во дворе было ещё несколько построек для отдыхающих. В одном «сарайке» без окон ночевали два парня. Мы с ними задружились и вместе ходили на море, гуляли вечерами».
Владимир жил в небольшой станице на Кубани, был моложе Ирины на шесть лет, и это больше задевало свекровь, отношения с которой не заладились с самого начала и о совместном проживании и речи не могло быть. «Я переехала на юг к мужу, и мы стали жить на съёмной квартире. В посёлке работы по профессии для меня не было, и я взяла в прокате швейную машинку: занималась ремонтом одежды, шила на заказ. Супруг работал водителем, ходил в рейсы. В девяносто первом году родился сын Павел». Не только в стране начинаются тяжёлые девяностые годы, но и в личной жизни Ирины Сергеевны произойдет трагедия — авария, в которой погибнет муж. Щедрый, солнечный край станет невыносимым для неё местом для жизни, и она с сыном вернется к своим родителям. Ирина справится и выдержит, по-другому не могло и быть, как справлялись все женщины их рода и нашей страны. Любая работа, приносящая хоть какой доход, не проходила мимо её рук: строчила белье, работала ночным сторожем, делала самогон.
Ее сын не рос сиротой, так как всегда рядом был дед и муж сестры, которые делами показывали, что значит быть мужчиной.
«Семья сына и я живем в одном доме, только вход у каждого отдельный, чтобы была возможность приходить в гости,» — смеется Ирина Сергеевна, а среди самых частых гостей — две её внучки, для которых у бабушки есть своё место, если остаются с ночевкой.
А нашим читателям Ирина Сергеевна желает добра и здоровья, и призывает любить этот маленький кусочек земли — наш город, который подарил всем нам жизнь.
Елена Антошкина