Пейзаж русского города середины позапрошлого столетия сложно представить без обширных пустующих земель. Эти пустопорожние земли, составлявшие до трети городских территорий, были не просто незанятым пространством, они были хозяйственным органом города и экономическим резервом. Особую их категорию составляли выгоны — земли, находящиеся за чертой селитебной, то есть жилой застройки, и предназначенные для выпаса скота и сенокоса.
Каждый город при основании получал выгонные земли из государевых земель. Такие земли не могли быть отчуждены в частные руки, были защищены от самовольных захватов и считались неотъемлемым достоянием всего городского общества. Эта норма, восходящая корнями к Соборному уложению 1649 года царя Алексея Михайловича, была кодифицирована в эпоху Екатерины Великой. Жалованная грамота городам 1785 года впервые законодательно оформила городское общество как коллективного собственника угодий. Выгоны можно было сдавать в аренду, пополняя городскую казну, но продать — никогда.
В России 19 века набирал силу промышленный бум. Унаследованная от 18 века крепостническая мануфактура уступала место капиталистическим предприятиям, работающим на рынок с использованием вольнонаемного труда. Этот процесс требовал пространства — обширных, ровных, желательно близких к транспортным артериям участков. И взоры предпринимателей всё чаще обращались к тем самым пустующим выгонам, что лежали за городской чертой. Освоение этих земель стало нагляднейшим проявлением урбанизации — превращения аграрного города в индустриальный центр.
История шуйских выгонов имела глубокие корни. В 16 веке, в период опричнины, Шуя получила от Ивана Грозного жалованную грамоту, в которой, среди прочего, говорилось: «Под новые дворы и животине на выпуск, из поместных земель около города Шуи и посаду на все четыре стороны по 10 десятин длинных, и всеми угодьями».
Ключевым поворотным пунктом стал указ императора Александра I от 1801 года «О предоставлении купечеству, мещанству и казенным поселянам приобретать покупкою земли». Он разорвал вековые путы, разрешив недворянам покупать землю. Для активно развивающегося шуйского купечества это открывало новые перспективы.
Правый берег реки, занятый выгонными землями, стал зоной притяжения промышленного капитала. Уже в 1820-х годах Городская Дума начала систематически сдавать эти угодья в аренду «под фабричные заведения». Одними из пионеров освоения этих земель стали купцы братья Посылины. В ноябре 1822 года они получили на пять лет участок в 100 саженей в длину для фабрики с белильным заведением, обязуясь платить городу 200 рублей ежегодно и построить пристань.
Но аренда скоро перестала удовлетворять амбиции купцов, и в 1830 году уже купец 1-й гильдии Степан Иванович Посылин с братьями просили уже не об аренде, а о полной собственности. В прошении в Думу они жаловались, что весенний разлив Тезы подмывает деревянные сооружения, наносит ежегодный ущерб, и просили отдать землю в вотчинное и потомственное владение. Взамен они предлагали городу солидную единовременную сумму — 8000 рублей.
Стихийное освоение территорий требовало упорядочивания, в связи с чем в 1832 году по указанию Владимирского гражданского губернатора начинается работа над новым генеральным планом Шуи, который должен был легализовать сложившуюся реальность. 30 апреля 1832 года губернатор дает согласие на разделение на кварталы выгонной земли за Тезой, где «устроены различные фабричные заведения». Кульминацией этого процесса стал Высочайше конфирмованный план города Шуи от 30 ноября 1834 года, утвержденный лично императором Николаем I. Участки под застройку новых кварталах начали отводить за плату. Цена учитывала выгоду местоположения: с мест, лежащих лицом к городу Шуе, по 25 копеек, а против или к западу – по 10 копеек с квадратной сажени.
Как пояснял в 1836 году суздальский землемер Протопопов, кварталы у реки (литер «С») предназначались для фабрик, следующая линия (литер «А») — для жилых домов, а низменные участки (литер «Е») сохранялись для белильных лугов.
После внедрения плана между Думой и Полицией шли бесконечные споры о полномочиях. Начиналась земельная спекуляция, ловкие горожане скупали участки под предлогом строительства фабрик, а потом перепродавали их за более высокую стоимость промышленникам.
Заречье стремительно меняло облик. На месте бывших пастбищ росли кирпичные корпуса, а чуть поодаль — дома и купеческие особняки. Родились новые улицы. Набережная (позже частично поглощенная производством) и Нагорная, разделившая фабричную и жилую зоны. Последняя изначально называлась в народе Терентьевской — по фамилии фабриканта, чье предприятие и роскошный дом стояли по разные ее стороны, став идеальным символом новой интеграции труда и быта.
Таким образом, первая половина 19 века стала для Шуи временем великого пространственного сдвига. Выгонные земли — этот консервативный, охраняемый законом резерв аграрной эпохи, превратились в плацдарм для промышленной революции. Через споры в Думе, прошения купцов и карандаш землемера на высочайше утвержденном плане, Шуя совершила решительный шаг через Тезу, навсегда изменив свой характер и судьбу.
Королев Сергей Васильевич,
кандидат технических наук, председатель совета директоров «Объединение «Специальный Текстиль»
Кустов Александр Юрьевич,
заместитель директора ООО «Тезинка»
Карышева Полина Александровна,
руководитель группы развития ООО «Умный Текстиль»