Возвращаясь в своё уже далёкое школьное прошлое (как-никак, а уже более 30 лет минуло!), могу сказать, что поездка во второй половине 80-х в Мариуполь и в чеховский Таганрог, занимает в моих воспоминаниях особое место. И дело не в том, что эта поездка произвела на меня какое-то исключительное впечатление, а в том, что спустя много лет мне вновь довелось там побывать…
Тишина
Долгожданная встреча с родными, которых не видел добрый десяток лет, почти также волнительна, как и возвращение домой после долгого отсутствия. Именно такими эмоциональными и несколько внутренне возбужденными были почти все наши спутники в автобусе, который вез нас в этом году в Мариуполь. Из невольно подслушанных обрывков фраз становилось понятно, что многие из них довольно долго не были там. До позднего вечера в салоне автобуса царило некоторое оживление. С наступлением ночи гул затих, однако рассвет вновь пробудил в путниках нечто щемящее внутри, а вместе с ним и негромкие разговоры. Впрочем, стоило нам только пересечь границу Ростовской и Донецкой областей (пусть во многом и условную), как в автобусе вновь воцарилась тишина. Почему? Потому что практически каждый из нас почувствовал дыхание войны…
Первым признаком того, что мы въехали на территорию, где уже на протяжении многих лет идут боевые действия, стала колонна военной техники, двигавшейся нам навстречу. В любом другом российском регионе – будь то Самарская область, Рязанская или наша, Ивановская – это не вызвало бы никакого оживления: ну едут солдатики на учения; что тут такого?.. Но там, в Новороссии, всё предстаёт несколько в другом свете и видится совершенно иначе. И это уже не просто военная колонна, а колонна, движущаяся с передовой… И в кузовах «Уралов» сидят не просто солдатики, а побывавшие на передовой бойцы, участвовавшие не в одной боевой операции и, наверняка, познавшие не только радость побед, но и горечь потерь своих боевых товарищей…
Следующего признака не пришлось долго ждать: примерно через полчаса или минут сорок в небе послышался шум вертолётных винтов. Несколько поодаль пролетели «транспортник» Ми-26 и Ка-52 «Аллигатор» (основной разведывательно-ударный вертолёт ВС РФ – прим. авт.). Только потом мы от «местных» узнали, что, когда боевой вертолёт прикрывает транспортный – обычная практика в зоне боевых действий.
Впрочем, это было только начало. Настоящее потрясение мы испытали на западном въезде в Мариуполь…
Один из множества
Ничего не осталось… — едва сдерживая ком в горле, выдыхает пассажирка справа от меня. – Одни руины… А когда-то это был чуть ли не элитный коттеджный посёлок. Какие большие дома строили по первой линии!.. Место для дачи было идеальное: и в стороне, и до города недалеко, и до моря на машине всего несколько минут… Хорошие знакомые здесь дом купили перед войной. Всё потеряли… Хорошо, что хоть сами уцелели. Сейчас в городе с родителями живут…
«Да сколько таких сёл и поселков разрушено», — вздохнёт читатель. И будет отчасти прав. Война – дело такое: не щадит никого. Может, этот посёлок и остался бы одним из великого множества самых обычных населённых пунктов, попавших в жернова безжалостной машины, если бы не одно но… Этот небольшой посёлок стал символом мужества, стойкости и отваги наших воинов… Название именно этого посёлка стало звучать в одном ряду со Сталинградом и Ржевом… Именно с него начались бои за Мариуполь…
Имя этого посёлка –
Широкино…
Пока попутчица рассказывала свою историю, разрушенный посёлок, который рано или поздно восстановится, уже скрылся. В окнах автобуса показалась равнина, а буквально в полукилометре – море. Тихое и спокойное. Однако несмотря на курортный сезон, безоблачное небо и выходной день, который был в самом разгаре, отдыхающих почему-то не было видно. Совсем. Ни одного человека. Ответ мы получили несколько дней спустя, когда ехали по этому же маршруту назад: подходы к морю оказались… заминированы (группа сапёров проводила работы по обезвреживанию скрытых боеприпасов).
Район, которого нет…
В каждом городе есть районы, получившие в народе свои названия (в Шуе – «Ямы», в Москве – «Горбушка», в Екатеринбурге – «Труба»)… Был такой район и в Мариуполе. Назывался «Левый берег». Почему «Левый берег»? Потому что расположен на соответствующем берегу небольшой речушки Кальмиус. Почему был? Потому, что сейчас его, можно сказать, нет. На его месте руины. Разрушен не дом, не квартал… Практически весь район.
Каждому из нас становится не по себе, когда мы видим здания, которые в силу различных обстоятельств оказались заброшены и со временем стали разрушаться. Но для большинства из тех, кто живет в мирных регионах (хотя сейчас это понятие довольно условно), это всё же единичные случаи. А представьте себе, что в груду битого камня и кирпича превращён практически целый микрорайон! Многие дома просто исчезли с карты города. И речь идёт не только о частном секторе (а именно такие дома преимущественно и находятся на Левом береге), но и многоэтажках. Люди, которые долго не бывали в Мариуполе, некоторые места просто не узнавали его. Настолько преобразила его война.
Почему так произошло? Потому что ВСУ-шники ставили боевую технику и орудия впритирку к жилым домам.
Местные жители пытались сберечь своё имущество всеми доступными способами. Так, на одном из железных заборов до сих пор хорошо заметно надпись, быстро сделанную белой краской: «Здесь живут люди!». Таким образом хозяева дома, видимо, старались обезопасить себя, призвать военных не стрелять по жилищу. И если от умышленных действий таким образом хотя бы в принципе можно себя обезопасить, то вот от шального попадания боеприпаса, увы, никак не убережёшься: забор дома оказался буквально изрешечён осколками мины, взорвавшейся неподалеку.
Бои за завод «Азовсталь» были одним из ключевых моментов в битве за Мариуполь. Вероятно, нет такого человека в нашей стране, который бы не слышал название этого одного из крупнейших на всём постсоветском пространстве сталелитейного гиганта. Территория этого комбината настолько велика, что он был, по сути, городом в городе, со своей планировкой, инфраструктурой и даже своим трамвайным сообщением. Ведь путь из одного цеха в другой пешком мог занять час, а то и больше. Теперь на месте этого предприятия – остатки бетонных стен, перекрытий и стальных балок, изогнутых нечеловеческой силой самым причудливым образом.
Нынешний вид «Азовстали», неверное, можно сравнить с тем, что осталось от Сталинграда после его освобождения, т.е. практически ничего. Разница будет только в одном: Сталинград был восстановлен, а вот промышленный гигант, боюсь, станет лишь частью истории. Впрочем, истории, бесспорно, героической. Взятие «Азовстали» и освобождение Мариуполя – классический образец успешно проведённой операции, которая в очередной раз подтвердила наличие у наших бойцов уникального боевого духа и человечности по отношению к противнику, который был побеждён, но не уничтожен.
Картина увиденного из окна автобуса настолько поразила всех пассажиров, что в салоне воцарилась абсолютная тишина…
Восстающий из пепла
Так что же, неужели Мариуполя как такового уже нет? Когда мы въезжали непосредственно в центральную часть города, то складывалось ощущение будто бы город обезлюдел. Так, на одном из некогда самых оживлённых перекрёстков Мариуполя (а население этого города до начала боевых действий составляло около 500 тыс. человек) зелёного сигнала светофора ожидало всего 3 легковых автомобиля. Даже у нас в Шуе подобную картину можно увидеть разве что 1 января.
На самом деле, город жив! Да, наверное, эта жизнь стала другой (думается, что известные события не могли не отразиться на образе жизни мариупольцев). Может, более спокойной и размеренной. И в этой размеренности то, что, по меткому выражению Джека Лондона, вероятно, можно назвать любовью к жизни. Это проявляется, например, в шахматной партии, которую мужчины затеяли на бульваре. Или в одной из кондитерских, ассортименту которой можно только позавидовать. Кстати, в этой самой кондитерской, несмотря на то, что сделали с городом, да и со всем Донбассом правительство Незалежной, можно спокойно купить любимый многими торт «Киевский». И, наверное, это правильно: политика отдельно, а кондитерское искусство – отдельно.
Подобно мифической птице Феникс жизнь в Мариуполь постепенно возвращается. Когда в марте 22 года украинские террористы взорвали Мариупольский русский драматический театр, то у всех нормальных людей был только один вопрос: зачем? В результате этого варварского и бесчеловечного акта здание театра оказалось уничтоженным. Сейчас его внешний облик практически восстановлен. Да, сделать там предстоит ещё очень много, но уже сейчас можно сказать, что история с драмтеатром в Мариуполе – лишнее свидетельство того, что город постепенно возрождается к нормальной жизни.
Сначала объёмы восстановительных работ были просто фантастическими, — говорит молодой человек, назвавшийся Эдуардом. – Фуры со стройматериалами растягивались на несколько километров. Тогда помощь городу оказывала практически вся Россия, и была надежда, что всё в Мариуполе восстановится очень быстро. К сожалению, объём помощи существенно сократился, и основная нагрузка выпадает на наш город-побратим Санкт-Петербург. Я думаю, что правительство северной столицы уделяет довольно большое внимание восстановлению Мариуполя. Например, отстроили очень красивую набережную. Хорошее дело! По вечерам там бывает очень много народа: и молодёжь, и мамочки с колясками. А вот света там нет. Потому что с освещением в городе вообще беда. Ладно летом, когда световой день длинный. А осенью? Если ехали по Мариуполю ночью, то заметили, наверное, что на многих основных магистралях фонари не горят.
Большие проблемы и с водой… Вообще, в Мариуполе сейчас очень непросто. Но…
Когда Мариуполь был в составе Украины, то все положительные моменты в плане благоустройства происходили за счёт многомиллионных налогов, полученных от деятельности металлургических комбинатов. Мариуполь в этом плане, наверное, был в очень неплохом положении. Что же касается других городов Донбасса, небольших сел и посёлков, то власти на них просто не обращали внимания. Я был много где, но везде картина была примерно одинаковая. Россия же практически за два года сделала больше, чем Украина за 30 лет.
Не скрою, первое время я придерживался проукраинской позиции, поскольку вся моя сознательная жизнь прошла под флагом Украины. Но, глядя на всё происходящее, у меня изменилось отношение к стране, которую считал своей. Я не понимаю, почему я должен поддерживать Украину, которая на протяжении 3 десятилетий ничего не делала для собственного народа. Мать обязана заботиться о своих детях! С присоединением к России у нас стали возводиться и ремонтироваться дома, школы, больницы, детские и спортивные площадки, строиться современные дороги… Пусть медленно, но наши города и посёлки стали преображаться. И я, как всякий трезвомыслящий человек, могу такое только приветствовать!
…На протяжении всей поездки на Донбасс мы практически повсюду ощущали дыхание войны: поднимающийся у горизонта дым… мчащаяся на вызов машина «скорой помощи», накрытая маскировочной сетью… блокпосты на дорогах и проверки документов… Были и менее очевидные моменты. Например, пустынные пляжи в Бердянске, где в былые годы, что называется, яблоку было негде упасть!
Впрочем, со временем, думается, всё вернётся на круги своя: пляжи Бердянска вновь заполнятся отдыхающими, а Мариуполь станет настоящей курортной жемчужиной Азовского моря. История нашей страны знает немало примеров, когда восстанавливались практически полностью разрушенные города. Это и уже упоминавшийся Сталинград (Волгоград), и столица Беларуси – Минск… Будет отстроен и Донбасс. Ведь мы своих – не бросаем!
Георгий КОНСТАНТИНОВ.
